Родители часто спрашивают: «А что вы будете делать? Он же не станет просто сидеть и разговаривать». Правильно — не станет. И не должен.
Представьте: ребёнок злится, но не может объяснить почему. Мы не просим его «рассказать, что случилось». Вместо этого мы рисуем. Может появиться монстр. У монстра появляется имя — допустим, Злость. Мы узнаём, когда Злость приходит, что она хочет, чего боится. Ребёнок начинает видеть Злость как нечто отдельное от себя — не «я злой», а «Злость иногда приходит ко мне».
Дальше мы ищем исключения: «А бывали случаи, когда Злость пришла, но ты справился?» Почти всегда — бывали. Мы собираем эти моменты, как сокровища, и строим из них другую историю — историю ребёнка, который уже умеет справляться, просто пока не заметил этого.
Что важно знать родителю
– Первая встреча — с вами (родителем или обоими родителями), без ребёнка. Мы разберём ситуацию, я пойму контекст, и мы решим, как лучше выстроить работу.
– Сессии с ребёнком длятся 45–50 минут. Ребёнок работает со мной один на один — это его:её пространство.
– Каждые 3–4 сессии мы встречаемся с вами, чтобы обсудить, что происходит. Я не пересказываю содержание сессий — но делюсь наблюдениями и рекомендациями.
– Я не ставлю диагнозов. Если я вижу, что ребёнку нужна помощь другого специалиста, я скажу об этом прямо.
– Обычно работа занимает 8–15 сессий. Но иногда хватает и меньше.
С подростком
С подростками всё иначе. Подросток — уже не ребёнок, но ещё не взрослый. Он: а остро чувствует фальшь, не терпит, когда его: её «воспитывают», и закрывается, если ощущает, что его: её привели «чинить».
Поэтому первое и главное правило: подросток — не пациент. Он — собеседник: ца.
Я не спрашиваю «расскажи, что тебя беспокоит». Я спрашиваю: «Как бы ты описал: а то, что сейчас происходит в твоей жизни?» Разница — огромная. Первый вопрос предполагает, что с подростком что-то не так. Второй — что у него: неё есть своя точка зрения, и она важна.
Мы работаем с историями, которые подростку рассказывают о нём: ней. Школа говорит: «ленивый». Родители говорят: «Был таким хорошим, а теперь…». Сверстники говорят: «Странный». Подросток начинает в это верить — и действовать в соответствии с этими ярлыками.
Нарративная работа помогает отделить ярлык от человека. «Лень» — это не свойство подростка, это что-то, что иногда появляется в его: её жизни. Когда появляется? При каких обстоятельствах? А когда не появляется — что тогда происходит?
Что важно знать родителю
– Первая встреча — с вами, без подростка. Мне важно понять контекст и ваш взгляд на ситуацию.
– Вторая встреча — с подростком. Я знакомлюсь с ним:ней, объясняю, как устроена работа, и мы решаем вместе, хочет ли он:а продолжать. Если не хочет — я не настаиваю.
– Дальнейшие сессии — подросток и я, один на один. Это его:её пространство, и конфиденциальность — абсолютный принцип.
– Примерно раз в месяц мы встречаемся втроём — вы, подросток и я — чтобы обсудить, как идёт процесс. Но только то, что подросток готов обсуждать.
– Если я вижу риски (самоповреждение, насилие), я обязана сообщить вам — и я предупреждаю подростка об этом на первой встрече. Это единственное исключение из правила конфиденциальности.
– Сессии длятся 50–60 минут. Работа обычно занимает 8–15 встреч.
Важно: я не «встаю на сторону» подростка против родителей — и не встаю на сторону родителей против подростка. Моя задача — помочь каждому увидеть историю другого. Часто именно это и есть начало перемен.
